Представитель Красного Креста Бальтазар Штелин: БРИКС помогает искать решения глобальных проблем
Директор Отделения ФАО для связи с РФ Олег Кобяков: Роль стран БРИКС в мировом производстве продовольствия неуклонно растет
Экономист, специалист в области развития человеческого потенциала Сантош Мехротра: Необходимо ускорить создание BRICS Pay
Доцент Института международных отношений Университета Сан-Паулу Фелисиано де Са Гимарайнш: Страны БРИКС хотят, чтобы их голос звучал громче

Главная
Новости
Как восстановление земель становится новой сферой для инвестиций

Как восстановление земель становится новой сферой для инвестиций

Как превратить восстановление земель из государственных расходов в инвестиционный проект с понятной экономической отдачей? Может ли БРИКС+ сформировать собственную финансово-технологическую инфраструктуру для экономики восстановления земель? Читайте в материале TV BRICS

Источник фото: Diy13 / iStock

Земля становится финансовым риском

COP17 – экологический форум, на котором постепенно формируется новая экономическая повестка. Конференция сторон Конвенции ООН по борьбе с опустыниванием, прошедшая в Улан-Баторе, показала, как меняется само восприятие земли: из природного ресурса она превращается в фактор экономической устойчивости, а значит, в объект инвестиционного анализа.

В 2026 году Монголия, Армения и Турция оказались в центре глобальных усилий по решению важнейших экологических проблем современности: опустынивания, утраты биоразнообразия и изменения климата. В августе в Монголии прошла 17-я Конференция сторон Конвенции ООН по борьбе с опустыниванием (COP17). В октябре в Армении пройдет Конференция сторон Конвенции о биологическом разнообразии, а в ноябре в Турции – Конференция сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата. Эти встречи проводятся в рамках конвенций, согласованных по итогам Саммита Земли в Рио-де-Жанейро в 1992 году.

Проблемы, которыми они занимаются, неразрывно связаны: изменение климата, утрата биоразнообразия и деградация земель – следствия одних и тех же нерациональных моделей производства и потребления, которые усиливают друг друга.

Масштаб проблемы принято измерять экологическими категориями. До 40 процентов мировой суши уже деградировано, и за этой цифрой стоит не только потеря плодородия почв. Деградация означает снижение урожайности, сокращение кормовой базы животноводства, рост издержек на воду, миграцию сельского населения и дополнительное давление на городскую инфраструктуру.

По оценке Конвенции ООН по борьбе с опустыниванием (UNCCD), для восстановления земель в 2025–2030 годах требуется 355 млрд долларов (30,4 трлн рублей) ежегодно. Фактически вкладывается лишь 77 млрд долларов (6,5 трлн рублей). Таким образом, дефицит финансирования составляет 278 млрд долларов (23,8 трлн рублей) в год. На частное финансирование приходится около шести процентов общемировых инвестиций в восстановление земель.

Ключевой темой трех конференций остается финансирование. Страны сталкиваются с ежегодным дефицитом финансирования Целей устойчивого развития, исчисляемым трлн долларов. Государственное финансирование должно задавать направление посредством бюджетов, субсидий, налоговой политики и государственных инвестиций. Международные фонды могут поддерживать это направление, а частный капитал – привлекаться за счет формирования более четкого портфеля проектов, инструментов распределения рисков и предсказуемого регулирования.

Особое внимание на COP17 было уделено Глобальному альянсу устойчивости к засухе, запущенному после COP16 в Эр-Рияде. Под него заявлено более 12 млрд долларов (около 1 трлн рублей) на семь лет для поддержки 74 наиболее уязвимых стран. Однако, по оценкам КБО ООН, до конца десятилетия на борьбу с опустыниванием суммарно потребуется около 2,6 трлн долларов (220,7 трлн рублей).

В ходе конференции была принята Улан-Баторская декларация и более 30 резолюций. Была четко определена программа работы на ближайшие два года и заложена основа для достижения результатов на COP18. Об этом сообщила заместитель начальника Департамента по борьбе с опустыниванием Государственного управления лесного и степного хозяйства КНР Цзя Сяося.

Участники заявили о необходимости подключать к финансированию частный сектор – компании, чья деятельность напрямую зависит от земли, воды и сельского хозяйства. Но такая стратегия упирается в один вопрос: готов ли бизнес вкладываться в восстановление экосистем и в каком объеме, если быстрый экономический эффект от таких инвестиций далеко не всегда очевиден?

Одна из центральных экономических линий COP17 связана с поиском способов сделать восстановление земель инвестиционно привлекательным. Конференция не создает новый рынок одним политическим решением, но показывает направление, в котором финансовая система может развиваться при создании необходимых механизмов.

Более 70 государств уже подготовили национальные планы управления засухой. В 2013 году таких планов было всего три. Китай, например, вынес в Голубую зону опыт масштабной борьбы с опустыниванием и предложил обсуждать создание Международного дня пастбищ.

Источник фото: Mikel Bilbao Gorostiaga / iStock

Главный барьер – не деньги, а риск

Здесь возникает главный вопрос экономики восстановления земель: кто должен взять на себя первоначальный риск, чтобы в сектор пришел частный капитал? Для инвестора проект восстановления земель может выглядеть слишком неопределенным. Доход появляется не сразу, первоначальные расходы высоки, а засуха или другой климатический шок способны изменить экономику проекта.

Если же часть рисков берет на себя государство или международный финансовый институт, то инвестиционная модель меняется. Гарантии, льготное финансирование, страхование и техническая поддержка позволяют снизить риск и сделать проект приемлемым для банковского кредитования и институциональных инвестиций.

Этот подход принято называть снижением рисков. Его экономическая логика проста: государственный или институциональный капитал не обязательно должен финансировать весь проект. Его задача – создавать условия, при которых частный капитал будет готов войти в него. Эту же логику использует смешанное финансирование, когда льготный государственный капитал сочетается с частными инвестициями.

Одним из примеров обсуждаемого на COP17 подхода стала Drought Resilience Investment Facility (DRIF). Инициатива должна объединить государственные и частные источники капитала, страховые инструменты и инфраструктурные проекты, связанные с устойчивостью к засухам. Предполагается участие банков развития, институциональных инвесторов, страховщиков и частного сектора.

Параллельно инициатива Секретариата Конвенции ООН по борьбе с опустыниванием Business4Land переводит восстановление земель в сферу корпоративных цепочек стоимости. Речь идет о подготовке проектов, которые можно оценить с точки зрения инвестора: с понятным экономическим результатом, структурой финансирования и механизмом управления рисками.

С точки зрения реализации Конвенции принятые резолюции по ключевым направлениям – реформе научно-политического механизма, наращиванию потенциала, поддержке пастбищных животноводов, борьбе с песчаными бурями, вопросам землевладения, участию частного сектора, национальной оценке выполнения обязательств, мобилизации ресурсов и финансированию – предоставили конкретные пути и руководящие принципы для проведения научных оценок, поддержки принятия решений и стимулирования практических действий на региональном и национальном уровнях.

Государство и бизнес: практические шаги

На стратегической сессии COP17 «Триединый диалог: государство – бизнес – общество в развитии инновационных механизмов для восстановления земель и устойчивых водных ресурсов» представители органов власти, крупного бизнеса, научных и образовательных учреждений, НКО, молодежных и коренных сообществ сформировали практико-ориентированную повестку по противодействию опустыниванию.

Директор Департамента земельной политики, имущественных отношений и госсобственности Минсельхоза России Вячеслав Леонов обозначил приоритет обеспечения глобальной продовольственной безопасности с учетом национальных особенностей стран. Ключевым направлением работы названа защита земель и недопустимость ограничений для экспорта сельхозпродукции.

Председатель Бюро Межрегиональной группы «Центральная Азия – Россия» КБО ООН Герман Куст представил инициативу по добровольной сертификации нейтрального баланса деградации земель с вовлечением бизнеса. Также был отмечен запуск практик карбонового земледелия в Узбекистане и частично в Казахстане при поддержке России.

Источник фото: elleon / iStock

Как восстановление земель может стать бизнесом

Чтобы восстановление земель превратилось в инвестиционный актив, недостаточно направить в сектор больше денег. Инвестор должен понимать, кому принадлежит земля, кто контролирует экономический результат и каким образом будет возвращен вложенный капитал. При этом инвестиция не обязательно должна означать покупку самой земли. Деньги могут направляться в инфраструктуру, технологии, страхование или сервисы, которые повышают производительность земельного ресурса.

Не менее важно научиться измерять результат. Если невозможно доказать, что земля действительно восстановлена, инвестор не может корректно оценить эффективность проекта, страховщик – определить риск, а банк – понять вероятность возврата кредита. Поэтому спутниковый мониторинг, полевые исследования и цифровые системы учета становятся не просто экологическими инструментами, а частью финансовой инфраструктуры.

Следующий вопрос – денежный поток. Восстановление земель само по себе не является источником прибыли. Экономический результат возникает тогда, когда восстановленный ресурс начинает создавать дополнительную стоимость. Это может происходить через рост урожайности, увеличение продуктивности пастбищ, повышение надежности водоснабжения или развитие связанных с землей технологий и услуг.

Инвестору не обязательно зарабатывать непосредственно на земле – он может получать доход от инфраструктуры, которая делает этот ресурс более производительным. Системы орошения, очистка и повторное использование воды, спутниковый мониторинг, агротехнологии, переработка и логистика становятся частями одного инвестиционного контура.

Эффективность восстановления подтверждается конкретными примерами. Россия – родина полезащитного лесоразведения: за все время применения этого метода на сельскохозяйственных землях высажено порядка 5,2 млн гектаров леса. КНР запустила крупнейший проект лесовосстановления, высадив более 66 млрд деревьев с 1978 года, что позволило восстановить 500 тыс. квадратных км земель. Индия реализует программы по восстановлению деградированных земель, включая инициативу по увеличению лесного покрова. ОАЭ инвестируют в технологии опреснения воды и восстановления земель, а также в проекты по созданию зеленых оазисов в пустынных регионах.

В конечном счете любой инвестиционный проект упирается в один вопрос: кто платит за результат. Сельхозпроизводитель готов платить за рост урожайности, животновод – за восстановление кормовой базы, промышленность – за надежный доступ к воде. Государство заинтересовано в снижении будущих расходов на адаптацию. Банк получает процентный доход, страховщик – страховую премию, технологическая компания – выручку от продажи оборудования и услуг.

Пастбища как часть глобальной продовольственной экономики

Особое место на COP17 заняли пастбищные территории. Они занимают значительную часть поверхности Земли и обеспечивают средства к существованию миллионов людей.

Для Монголии, стран Центральной Азии, Африки и ряда государств БРИКС пастбищное животноводство остается важной частью сельской экономики.

При этом деградация пастбищ может быстро снижать производительность земель. Перевыпас, засухи и изменение климата сокращают растительный покров, усиливают эрозию и увеличивают риск опустынивания.

В рамках COP17 была запущена Rangelands Flagship Initiative, направленная на сохранение и восстановление пастбищ.

Финансовая составляющая стала одной из ключевых частей инициативы. По словам Цзя Сяося, при содействии Монголии, Секретариата Конвенции и партнеров была запущена «Степная повестка».

«Ее флагманские проекты получили финансовые обязательства от партнеров на сумму 1,2 млрд долларов США (более 101,2 млрд рублей) для поддержки 45 проектов, что стало крупнейшей кампанией по мобилизации средств на выполнение обязательств в рамках Конвенции, осуществляемой через добровольные инициативы», – отметила она.

Таким образом, пастбища рассматриваются уже не только как природный ресурс, но и как часть глобальной продовольственной и инвестиционной системы.

Источник фото: Brian Hammonds / iStock

БРИКС+: потенциальная цепочка компетенций

Различие природных условий и экономических возможностей стран БРИКС+ может стать основой для новой модели сотрудничества. КНР обладает масштабным опытом мониторинга и восстановления деградированных территорий. Индия развивает технологии водосбережения и адаптации сельского хозяйства к засухам. Россия и Бразилия располагают значительными земельными ресурсами и крупными агропромышленными системами, а страны Персидского залива имеют доступ к капиталу и опыт управления инфраструктурой в условиях дефицита воды.

Китай развивает технологии спутникового мониторинга земель, что позволяет отслеживать состояние деградированных территорий. Индия внедряет системы раннего предупреждения о засухах, основанные на анализе климатических данных. Бразилия использует инструмент RAIZ для картирования земель, который помогает оценивать состояние почв и планировать восстановительные работы.

Однако сама по себе комбинация компетенций еще не создает инвестиционного рынка. Для этого необходима инфраструктура, способная соединить технологии, капитал и реальные проекты. Потенциально такую инфраструктуру могли бы составить гарантии банков развития, механизмы смешанного финансирования, стандартизированный пул инвестиционных проектов, страхование и независимый мониторинг результатов.

Независимый исследователь в области экологии Женевьев Доннеллон-Мэй отмечает, что необходимые элементы для создания единой модели уже существуют.

«Конференция COP17 в Улан-Баторе завершилась привлечением 1,3 млрд долларов (около 109,7 млрд рублей) новых и перспективных инвестиций на восстановление земель и повышение устойчивости к засухе в 23 странах, что демонстрирует возможность быстрого развития модели при правильной структуризации»

Женевьев Доннеллон-Мэй

Эксперт в области экологии

Профиль эксперта

По ее словам, у БРИКС уже есть институциональные составляющие: от Рабочей группы БРИКС по окружающей среде до портфеля Нового банка развития (НБР), включающего более 120 проектов на сумму около 40 млрд долларов (3,4 трлн рублей), и Партнерства БРИКС по восстановлению земель, запущенного в апреле 2025 года для борьбы с деградацией, опустыниванием и эрозией почв в странах-членах.

Эксперт предлагает конкретные шаги для превращения потенциала в работающую инвестиционную модель.

Необходима общая база данных – единые стандарты мониторинга и показатели для всех стран-членов, позволяющие сопоставимо измерять деградацию и восстановление земель.
Целевое окно финансирования НБР, сочетающее льготный и коммерческий капитал.
Разделение рисков до страхования – объединение технической помощи и гарантий первого убытка для создания практического опыта, прежде чем использовать параметрическое страхование от засухи и деградации.
Формализованный обмен технологиями – спутниковый мониторинг КНР, цифровые системы сельского хозяйства Индии, опыт Бразилии в восстановлении земель в сочетании с финансовыми возможностями стран с большим объемом капитала. Такой обмен может носить системный характер, а не ограничиваться разовыми пилотными проектами.
Флагманский демонстрационный коридор – например, евразийская степь или пояс Гоби – для совместного тестирования финансирования, страхования и мониторинга перед масштабированием.

При этом эксперт предостерегает: «Это работает только в том случае, если механизм финансирования воспринимается как действительно многосторонний, а не как доминирующий одним или двумя богатыми капиталом членами – этот вопрос восприятия может иметь такое же значение, как и техническая структура».

В эксклюзивном комментарии TV BRICS Цзя Сяося подчеркнула, что Китай намерен продолжать международное сотрудничество в этой сфере.

«Китай и дальше намерен делиться с международным сообществом инновационным практическим опытом страны в области борьбы с опустыниванием и восстановления и охраны пастбищ, содействовать превращению "глобального консенсуса" в "практические действия"», – сказала она.

По ее словам, Китай продолжит работу в форматах Китай – Монголия, Китай – арабские страны и Китай – Центральная Азия, а также намерен укреплять взаимодействие с «Глобальной земельной инициативой» G20 и африканской инициативой «Зеленая Великая стена».

От экологической политики – к экономической безопасности

Если рассматривать землю, воду, данные, страхование, банковское финансирование, технологии, логистику и переработку как взаимосвязанные элементы, становится понятно, почему экономика восстановления земель выходит далеко за пределы экологического сектора.

Земля остается базовым природным капиталом, вода определяет пределы ее производительности, данные позволяют измерять состояние ресурса, страхование снижает неопределенность, банки и фонды обеспечивают финансирование, технологии повышают производительность, а переработка и логистика превращают производственный ресурс в конечную экономическую стоимость. В этой связке восстановление земель может постепенно превратиться из расходной статьи в инвестиционную экосистему.

Именно сейчас необходимо инвестировать в устойчивое развитие, рассматривая его не как статью расходов, а как практическую стратегию управления рисками. Восстановление земель, чистая энергетика, защита биоразнообразия и водная безопасность способны укрепить продовольственные системы, создать рабочие места и помочь людям сохранить доходы.

Только консолидированная роль государства, бизнеса и общества позволяет эффективно противостоять опустыниванию и деградации земель. Предложенные решения сочетают нормативное регулирование, технологические инновации, научные стандарты и практики общественного участия.

Источник фото: FuriousAlain / iStock

Ключевые итоги COP17

Участникам COP17 удалось добиться прогресса по целому ряду мер по борьбе с деградацией земель.

«Мы приехали в Улан-Батор с целью сделать COP17 конференцией практических действий, а уезжаем, имея гораздо больше элементов той системы, которая позволит этого добиться: политические решения, более прочную научную основу, инновационные финансовые механизмы, инвестиционные портфели и партнерства, способные масштабировать решения», – заявила исполнительный секретарь КБО ООН Ясмин Фуад.

В Улан-Баторе была запущена флагманская инициатива по пастбищным землям, объединяющая 45 проектов общей стоимостью 1,2 млрд долларов (около 101,2 млрд рублей). Это крупнейшая в истории Конвенции единая инициатива по мобилизации ресурсов в поддержку пастбищных земель.

Кроме того, правительства, банки развития, фонды и компании объявили о портфеле финансирования на 1,3 млрд долларов (около 110 млрд рублей) для 23 стран на пяти континентах, включающем проекты на разных стадиях подготовки. Из этой суммы 644,5 млн долларов (54 млрд рублей) относится к новому финансированию.

На COP17 был запущен первый глобальный финансовый механизм, специально предназначенный для привлечения инвестиций в повышение устойчивости к засухе. Проект, созданный КБО ООН и Люксембургом при поддержке Международного альянса по устойчивости к засухе, ставит целью мобилизовать до 400 млн долларов (33,5 млрд рублей) государственного и частного капитала для инвестиций в водную безопасность, устойчивое сельское хозяйство, решения, основанные на природных механизмах, и восстановление земель.

Конференция ознаменовалась первыми официальными заседаниями Форума коренных народов КБО ООН и Форума местных сообществ. В работе COP17 участвовало самое большое число представителей коренных народов за всю историю Конференций сторон КБО ООН. На специальном мероприятии высокого уровня в тематический день «Земля и люди» коренные народы были представлены как носители прав, хранители знаний и партнеры по практической реализации решений.

В ходе дискуссий также подчеркивалась лидерская роль женщин и молодежи, в том числе необходимость инвестировать в молодых людей как будущих лидеров восстановления земель и расширять их участие в действиях по земельным ресурсам и борьбе с засухой.

Эксперт в области устойчивого развития, международного экологического сотрудничества, управления водными ресурсами и лесных экосистем Габриэла де Фатима Сиа считает, что результаты COP17 стоит рассматривать в трех взаимодополняющих аспектах:

то, что было заявлено в финансовом плане;
то, что сама Монголия признает о своем институциональном потенциале для освоения этого капитала;
то, что участники на местах, особенно скотоводы, уже показали, что они могут сделать при наличии соответствующих условий.

По ее словам, такой объем скоординированных заявлений сам по себе значителен.

«Он свидетельствует о том, что пастбища и засушливые земли, исторически недофинансируемые по сравнению с лесами или океанами, наконец-то рассматриваются как отдельная категория инвестиций»

Габриэла де Фатима Сиа

Эксперт в области устойчивого развития, международного экологического сотрудничества, управления водными ресурсами и лесных экосистем

Профиль эксперта

Однако вопрос заключается не только в том, сколько средств удастся привлечь. Не менее важным становится вопрос способности стран превратить капитал в работающие проекты.

Габриэла де Фатима Сиа указывает на институциональные барьеры, которые могут ограничить реализацию этих договоренностей.

Следующая сессия COP18 пройдет в Египте в 2028 году. COP18 станет следующим ключевым этапом, в ходе которого страны смогут оценить прогресс в восстановлении земельных ресурсов и повышении устойчивости к засухе, а также продолжить работу на основе решений и договоренностей, достигнутых в Улан-Баторе.

Статья подготовлена Вахитом Ниязовым.

Теги

Китай Россия Экономика Инвестиции