Знание как сырье: почему образование и наука становятся основой экономики будущего

Рекорд Индии: точка входа в новую реальность

Министерство торговли и промышленности Индии 28 апреля 2026 года опубликовало данные, согласно которым совокупный экспорт товаров и услуг страны по итогам 2025 года достиг 860,09 млрд долларов США (около 63 трлн рублей), увеличившись за год на 4,22 процента. На этом фоне правительство обозначило цель: добиться к 2030 году объема экспорта товаров и услуг в размере 2 трлн долларов США (около 145 трлн рублей). 

К перечню отраслей, обеспечивших рост экспорта, относят машиностроение, электронику, фармацевтику и химическую промышленность. Из общей суммы 441,78 млрд долларов США (около 32 трлн рублей) пришлось на экспорт товаров, а 418,31 млрд долларов США (примерно 30,4 трлн рублей) – на экспорт услуг. В структуре последнего доминируют IT и бизнес-услуги, формирующие 55 процентов сервисного компонента – категории, непосредственно связанные с технологическими и инженерными компетенциями.

Февральский обзор торговли Национального института по преобразованию Индии (NITI Aayog) фиксирует переход республики от сборочных операций к производству компонентов и более технологически сложной продукции.

Опыт Индии отражает более широкий структурный сдвиг, происходящий в мировой экономике. Согласно докладу Всемирной организации интеллектуальной собственности (WIPO), мир входит в экономический цикл, где главным ресурсом становится способность монетизировать знания через технологии, экспорт и промышленность. 

В этих условиях образование и наука перестают быть лишь инструментом подготовки кадров и становятся механизмом создания технологий, поскольку основная доля добавленной стоимости формируется не на этапе добычи сырья или массовой сборки, а на этапе разработки технологий, проектирования и управления интеллектуальными системами.  

Страны БРИКС формируют крупнейший в мире концентратор человеческого капитала, объединяя примерно 40 процентов населения планеты. Однако внутри объединения формируются различные подходы к преобразованию знаний и научного потенциала в экономический рост. 

Фото: Evgeny Gromov / iStock

От сырья к знаниям: структурный сдвиг и его драйверы

По данным Комитета по контролю и управлению государственным имуществом при Госсовете КНР, в 2025 году объем инвестиций госпредприятий в научные исследования и внедрение инноваций в рамках опытно-конструкторских работ достиг 1,1 трлн юаней (около 11,94 трлн рублей), сообщает информационное агентство «Синьхуа», партнер TV BRICS. Доля выручки, реинвестируемая в НИОКР, составила 2,86 процента. Именно этот показатель фиксирует важный структурный сдвиг: экономика постепенно смещается в сторону моделей, основанных на технологиях, исследованиях и интеллектуальной собственности. 

Ключевой драйвер этого сдвига, по мнению Валерия Абрамова, доктора экономических наук, профессора, главного научного сотрудника Института исследований международных экономических отношений Финансового университета при правительстве РФ, – смена технологических укладов и внедрение НБИКС-технологий.

«НБИКС-технологии – это нано-, био-, информационные, когнитивные, социогуманитарные технологии. Именно они позволяют ускорить создание новых технологий, помогают создать новые рынки, в том числе и в странах БРИКС, и улучшать качество и уровень жизни населения»

Валерий Абрамов Эксперт в области мировой экономики и интеграционных процессов стран БРИКС, ШОС, ЕАЭС

Профиль эксперта

Патент становится более ценным активом, чем фабрика: основную прибыль приносит не производство, а разработка. В результате конкуренция между экономиками постепенно смещается от контроля над сырьем к способности монетизировать интеллектуальную собственность. По данным WIPO, в 2024 году Китай подал 1,795 млн патентных заявок, оставшись мировым лидером с огромным отрывом от других юрисдикций.

На внутреннем контуре инновационную гонку возглавила Индия: по данным министерства торговли и промышленности, в 2025-2026 финансовом году число патентных заявок достигло рекордных 143 723, увеличившись на 30,2 процента по сравнению с предыдущим годом, передает ANI, партнер TV BRICS. 

Россия, по официальным итогам Роспатента за 2025 год, подала 48 327 заявок на изобретения и полезные модели, а количество патентов, вовлеченных в экономический оборот, выросло на 25 процентов, достигнув 6 тыс.

Бразилия, по данным национального патентного и товарного ведомства, в 2025 году достигла рекордных показателей: 29 557 патентных заявок с ростом 6,7 процента – лучший результат с 2016 года, а заявки на промышленные образцы выросли на 35,7 процента.

Таким образом, роль интеллектуальной составляющей в формировании добавленной стоимости продолжает расти, патентная активность становится одним из важных экономических индикаторов, а автоматизация повышает значение инженерных, аналитических и цифровых компетенций. Параллельно трансформация глобальных цепочек поставок мотивирует государства локализовать стратегически важные технологии, превращая знания в элемент технологического суверенитета. Для стран БРИКС это означает, что скорость адаптации образовательных систем превращается из социального вопроса в макроэкономический фактор, напрямую влияющий на темпы роста. 

Фото: NosUA / iStock

Почему инвестиции в образование не дают автоматического роста

Масштаб вложений в науку и образование внутри БРИКС варьируется от 2,6 процента ВВП до 0,7 процента. Это создает зоны принципиально разной инновационной готовности. Барьер – в разнице между образовательным потенциалом и технологическим спросом: при сырьевой промышленной структуре рост числа STEM-выпускников (специалистов, которые окончили образовательные программы в областях естественных наук, технологий, инженерии) не ведет к сопоставимому росту несырьевого экспорта. Без технологического спроса образование не превращается в механизм монетизации знаний и остается лишь кадровым потенциалом. 

Валерий Абрамов выделяет три стадии этого процесса. Первая – ресурсная: знания обслуживают сырьевые сектора. Вторая – стадия эффективного использования ресурсов: требуется массовое среднее профессиональное и высшее образование. «Третья стадия – инновационная экономика, в которой основной вклад в развитие вносят знания и сам человеческий капитал, а основной доход от международной торговли такие страны получают от продажи объектов промышленной и интеллектуальной собственности», – отмечает эксперт.

Ключевое условие перехода к следующей стадии – прямая увязка образования с потребностями отрасли. Рэймонд Матлала, основатель и председатель Южноафриканской молодежной ассоциации БРИКС, эксперт в области бизнеса, образования и Глобального Юга, подчеркивает: «Университеты, технические институты и предприятия должны работать сообща, чтобы обеспечить выпускников практическими навыками, соответствующими требованиям современной экономики».

Искусственный интеллект ускоряет поляризацию. Резко растет премия за навыки проектирования и анализ данных, снижается ценность стандартизированного труда. Международная организация труда фиксирует структурный парадокс: в странах БРИКС ИИ автоматизирует офисные профессии до того, как те успели создать устойчивый средний класс.

Абед Амири, представитель BRICS Hub, эксперт в области экономического и технологического сотрудничества в рамках БРИКС, цифровой трансформации и использования ИИ в бизнесе, описывает изменения так: «В Индии и на Филиппинах сотрудники колл-центров, ранее работавшие с телефонными звонками, сегодня управляют чат-ботами и интеллектуальными сервисами. Если образовательные системы не адаптируются, разрыв между навыками и требованиями рынка будет только расти». 

Одновременно, как отмечает Амири, профессии, основанные на повторяющихся задачах (ввод данных, базовая бухгалтерия), теряют актуальность. Растет спрос на аналитическое мышление, креативность и принятие решений.

«Специалисты в области искусственного интеллекта и разработчики программного обеспечения становятся высокооплачиваемыми, потому что они не только используют технологии, но и создают их»

Абед Амири Эксперт в области экономического и технологического сотрудничества в рамках БРИКС, цифровой трансформации, использования ИИ в бизнесе

Профиль эксперта

Образование превращается в производительную силу только при наличии технологического спроса. Без него даже кратный рост числа выпускников не увеличивает несырьевой экспорт, а лишь субсидирует экономики, где такой спрос существует. Сам по себе образовательный потенциал – необходимая, но недостаточная часть экономического роста.  

Модели внутри БРИКС

Китай демонстрирует интегрированную модель, где наука, производство и экспорт образуют единую систему с высокой долей высокотехнологичного экспорта и развитой инфраструктурой НИОКР. КНР выстроила систему, в которой знания монетизируются через промышленность, патенты и экспорт технологической продукции. 

Значительная часть исследований сосредоточена в корпоративном секторе. Успех закреплен институционально: как сообщает информационное агентство «Синьхуа», партнер TV BRICS, в стране действуют 474 платформы НИОКР государственного уровня, в исследованиях и разработках заняты 1,44 млн человек. КНР активно внедряет механизмы принудительного лицензирования и создает OSAT-предприятия (Outsourced Semiconductor Assembly and Test – предприятия по аутсорсинговой сборке, упаковке и тестированию полупроводников), что превращает его в нетто-экспортера технологий и патентов внутри БРИКС.

По оценке Валерия Абрамова, за последние двадцать лет расходы Китая на НИОКР выросли более чем вдвое, достигнув примерно 2,6 процента ВВП. 

Индия опирается на массовую подготовку инженерных кадров и экспорт услуг с высокой долей интеллектуальной добавленной стоимости. По данным министерства торговли и промышленности, экспорт IT-услуг в 2025-26 финансовом году внес решающий вклад в рекордный сервисный экспорт. Дополнительными катализаторами выступают технологические хабы и правительственные программы стимулирования производства электроники. 

Фото: AndreyPopov / iStock

Россия, Бразилия, ЮАР и Египет объединены общей проблемой: наличие сильных научных школ не конвертируется в массовый технологический экспорт. Однако барьеры у каждой страны разные. 

Россия демонстрирует институциональный разрыв: высокая плотность исследований и 48 327 патентных заявок сочетаются с низкой долей лицензированных технологий – проблема не в кадрах, а в дефиците мостов между наукой и производством.

Бразилия сталкивается со структурным разрывом: ее крупнейшие экспортные позиции – сырая нефть, соя, железная руда, замороженная говядина и кофе, но при этом остается рекордным дефицит торговли высокотехнологичными товарами. 

ЮАР сталкивается со снижением ресурсной базы в сфере науки и технологий. По данным национального отчета South African Science, Technology and Innovation Indicators за 2025 год, расходы на НИОКР снизились до 0,61 процента ВВП, а вклад бизнеса в науку сокращается. 

Рэймонд Матлала, основатель и председатель Южноафриканской молодежной ассоциации БРИКС, формулирует необходимые условия для удержания талантов в Африке: «Африка, включая Южную Африку, должна создать экосистемы, которые сделают инженеров, исследователей и ИТ-специалистов привлекательными для построения своего будущего на местном уровне. Это включает конкурентоспособную заработную плату, инвестиции в исследования и инновации, улучшенные условия труда, доступ к современным технологиям и четкие пути карьерного роста».

Египет реализует национальную стратегию кибербезопасности, рассчитанную до 2027 года, но пока сталкивается с инфраструктурным разрывом – нехваткой базы для масштабирования инноваций. 

При этом даже в странах с наиболее острыми барьерами возникают альтернативные каналы монетизации знаний. Как подчеркивает Абед Амири, «во многих странах Африки финтех-стартапы используют искусственный интеллект для предоставления финансовых услуг людям, ранее не имевшим доступа к банковской системе», – цифровые экосистемы начинают монетизировать человеческий капитал там, где традиционная промышленность этого не делает. 

ОАЭ и Индонезия реализуют модель инвестиционно-инфраструктурного рывка. Эти страны еще не обладают мощной научной базой, но инвестируют в нее. ОАЭ вкладывают в криптографию и блокчейн-инфраструктуру. Так, университет Халифы в 2025 году получил 60 патентов, увеличив показатель примерно на 173 процента за два года.

Индонезия развивает цифровую ID-систему и телекоммуникационную инфраструктуру – эти направления были заложены в стратегии «Цифровая Индонезия» (2021-2024 гг.) и остались в приоритете в новом плановом периоде, рассчитанном до 2029 года.

Эфиопия реализует модель стратегического старта с самой низкой базы среди стран БРИКС, опираясь на долгосрочную стратегию «Цифровая Эфиопия», которая вошла в следующий этап цифровой трансформации страны с горизонотом до 2030 года.

Фрагментация цепочек и новый суверенитет

Разрыв между странами БРИКС закрепляется глобальным трендом на фрагментацию цепочек поставок. Способность самостоятельно разрабатывать и производить технологии становится таким же условием суверенитета, как, например, контроль над энергетикой. Показательный пример – Индия: в 2026 году стартовало строительство первого OSAT-предприятия по 3D-упаковке чипов в Бхубанешваре, где совокупный объем инвестиций составляет 20 млрд рупий (почти 15,3 млрд рублей).

Параллельно на базе Индийского технологического института в Бхубанешваре создается лаборатория полупроводников для целевой подготовки инженеров.

Фото: Gorodenkoff / iStock

Прогноз: новая иерархия Глобального Юга

Как считают эксперты, в краткосрочной перспективе конкуренция за инженеров и исследователей внутри БРИКС будет усиливаться. Государства уже начинают внедрять механизмы удержания талантов через налоговые стимулы для компаний, которые занимаются фундаментальными исследованиями и научными разработками, грантовые программы для стартапов и технологические хабы на базе университетов. В среднесрочной перспективе патентная активность, доля высокотехнологичного экспорта и способность монетизировать знания через технологии, экспорт и контроль над цепочками добавленной стоимости будут все сильнее определять расстановку сил внутри БРИКС.

Экономики, создающие технологии, аккумулируют основную долю добавленной стоимости. Страны, сохраняющие зависимость от сырья или выполняющие функции производственной площадки, получают значительно меньшую часть глобального дохода и становятся зависимыми от внешних технологических центров.

При этом внутри БРИКС сохраняются разные подходы к самой логике развития. Рэймонд Матлала предлагает альтернативный взгляд, основанный на сотрудничестве, а не на соперничестве.

«Я не считаю, что между государствами-членами обязательно существует конкуренция за инженеров, исследователей и ИТ-специалистов в негативном смысле. Вместо этого странам БРИКС следует уделять больше внимания сотрудничеству, партнерству и структурированным программам передачи навыков. Основное внимание следует уделять коллективному развитию и совместному росту, а не конкуренции за таланты»

Рэймонд Матлала Эксперт в области бизнеса, образования и Глобального Юга

Профиль эксперта

Однако, как считает Абед Амири, даже при самом тесном сотрудничестве глобальный тренд не отменить. Пропасть между создателями технологий и их потребителями будет только расширяться.

«В будущем конкуренция будет строиться не вокруг природных ресурсов, а вокруг способности создавать и коммерциализировать знания. Инвестиции в образование, науку и инновации становятся ключевым условием сокращения этого разрыва», – резюмирует Амири.

Роль сырья и физического производства снижается потому, что в современной экономике основная часть стоимости создается на этапе разработки технологий, проектирования и управления интеллектуальными системами, а не добычи. Инвестиции в НИОКР и экспорт технологических услуг становятся новыми индикаторами экономической силы.

Знания становятся полноценным фактором производства наравне с трудом и капиталом. Однако решающим становится не сам уровень образования, а способность государства встроить человеческий капитал в производственные и экспортные цепочки. Эксперты заявляют, что в следующем экономическом цикле структурное преимущество получат те страны, которые сумеют выстроить непрерывную систему – от университетской аудитории и научной лаборатории до промышленного внедрения и глобального рынка. Образование и наука становятся не просто основой экономики будущего – они становятся самой экономикой.

Материал подготовлен Вахитом Ниязовым.