Развитие фармацевтической промышленности Индии и экспорт лекарств

Лекарства как стратегическая инфраструктура мировой экономики

Пандемия COVID-19 вывела фармацевтику на уровень стратегической инфраструктуры, сопоставимый по значимости с энергетикой, транспортом и цифровыми технологиями. Доступ к лекарствам, вакцинам и медицинским компонентам впервые был осознан не как конечный продукт системы здравоохранения, а как самостоятельный элемент экономической инфраструктуры, напрямую влияющий на макроэкономическую стабильность государств, уровень инфляционного давления и устойчивость бюджетов. Пандемия COVID-19 стала крупнейшим потрясением в социальной и экономической сферах, потребовав перехода к совершенно новой политике в области здравоохранения, экономики и промышленности. 

Период пандемии продемонстрировал: сбои в поставках лекарственных средств способны приводить к экономическим потерям, сопоставимым по масштабу с последствиями энергетических кризисов. По оценке Экономической комиссии ООН для Латинской Америки и Карибского бассейна, перебои с поставками медицинской продукции в 2020–2021 годах носили общерегиональный характер, затронув системы здравоохранения стран региона с совокупным населением около 650 млн человек. 

Данные Африканских центров по контролю и профилактике заболеваний подтверждают критический масштаб сбоев поставок для государств континента. По данным Экономической комиссии ООН для Африки, большинство африканских стран закупают до 94 процентов фармацевтических препаратов за пределами континента. 

Произошло принципиальное изменение экономической логики. Лекарства перестали быть объектом социальной политики и превратились в часть промышленной стратегии, инвестиционного планирования и системы экономической безопасности государства. 

Развитие собственного фармацевтического производства становится сопоставимым по стратегическому значению с развитием энергетической, транспортной и цифровой инфраструктуры, а доступность лекарств влияет на инфляцию и социальную стабильность не меньше, чем сырьевые рынки. 

За последние годы вопросы обеспечения населения лекарствами, создания вакцин и развития медицинских технологий стали не только частью социальной политики, но и одним из факторов национальной устойчивости. Решающее значение для обеспечения устойчивости и восстановления имеют инвестиции в исследования и разработки, а также сотрудничество с высшими учебными заведениями, научными кругами и частным сектором.

Фото: Rawpixel / iStock

Фармацевтическая отрасль Индии как экспортный продукт

Фармацевтический сектор Индии включает более 3 тыс. компаний и свыше 10 тыс. производственных площадок, значительная часть которых сертифицирована по международным стандартам надлежащей производственной практики (GMP). По итогам 2023–2024 финансового года экспорт фармацевтической продукции Индии превысил 26 млрд долларов (2,1 трлн рублей). Индия обеспечивает около 20 процентов мирового объема дженериков и значительную долю глобального производства вакцин. Сывороточный институт Индии в Пуне является одним из крупнейших производителей вакцин в мире по физическим объемам поставок. 

Ключевое конкурентное преимущество Индии заключается в способности сформировать взаимосвязанную промышленную экосистему, где научные исследования, химическая промышленность, подготовка кадров, производственные мощности, государственная политика и частные инвестиции усиливают друг друга. Именно такая системность отличает индийскую модель от фрагментарных отраслевых структур в других развивающихся экономиках. Подобная модель в мировой практике получила название Life Sciences Industry – единой экосистемы, где производство лекарств, биотехнологические разработки и медицинские технологии развиваются в тесной связке с университетской и клинической средой. 

Формирование такой экосистемы стало результатом сочетания нескольких факторов. Конкурентное преимущество Индии сформировалось не за счет дешевой рабочей силы, а благодаря сочетанию четырех структурных факторов. Развитая школа химического синтеза обеспечила кадровую и технологическую базу. Мощный химический сектор, исторически сложившийся вокруг производства красителей и органических соединений, стал индустриальным фундаментом для фармацевтического производства, обеспечив доступ к исходным реагентам и промежуточным продуктам. Высокая плотность производственных кластеров позволила снизить логистические издержки и ускорить обмен знаниями. Англоязычная регуляторная среда облегчила выход на международные рынки. Правовая система, обеспечивающая баланс между защитой интеллектуальной собственности и развитием дженерикового производства, создала пространство для легальной конкуренции. Кроме того, значительную роль сыграл частный капитал: индийские фармацевтические компании выросли из семейного бизнеса в глобальных игроков, сохранив предпринимательскую гибкость и способность быстро масштабировать производство под растущий спрос.

Однако перечисленные преимущества сформировались не стихийно. Их появлению предшествовала серия институциональных реформ, которые последовательно изменили структуру индийской фармацевтической отрасли и создали условия для развития национальных производителей.  Переломным моментом в развитии индийской фармацевтики стало принятие Закона о патентах 1970 года. До этого времени около 75–80 процентов внутреннего рынка контролировали крупные транснациональные корпорации, что ограничивало развитие национальных производителей. По словам эксперта в области международных исследований и геополитики, исследования БРИКС, внешней политики и Индо-Тихоокеанского региона, доцента и координатора Центра исследований БРИКС при Университете Амити в Харьяне Манси Кумари, именно изменение патентного законодательства создало условия для формирования собственной фармацевтической индустрии.

«Он [Закон] отменил патенты на продукцию фармацевтической промышленности и признал только патенты на процессы – что индийские компании могли на законных основаниях реконструировать зарубежные лекарственные препараты и производить их альтернативными методами синтеза, причем за гораздо меньшую стоимость. Согласно закону, признавались патенты на процессы, но не на продукцию. Именно это изменение позволило закрепиться подлинной отечественной производственной отрасли»

Манси Кумари

Эксперт в области международных исследований и геополитики, исследования БРИКС, внешней политики и Индо-Тихоокеанского региона

Профиль эксперта

Изменения патентного законодательства не были единственной реформой. Для закрепления достигнутых результатов государство одновременно начало менять условия работы самого рынка, постепенно расширяя пространство для развития национального бизнеса. В 1973 году ограничения на долю иностранного капитала создали дополнительное пространство для развития национальных компаний. 

По словам Кумари, в 2005 году Индия изменила ряд законов, что позволило сохранить возможности для развития индустрии дженериков даже после возвращения патентов. 

Особую роль сыграл масштаб внутреннего рынка – крупнейшего в мире по численности населения. Именно внутренний спрос позволил производителям добиться эффекта масштаба, снизить средние издержки и впоследствии успешно конкурировать на внешних рынках. 

Государственная политика Индии носила стимулирующий характер. В 2024–2025 финансовом году правительство Индии увеличило финансирование фармацевтики на 29,4 процента (9,3 млрд рупий – 8,5 млрд рублей). Отрасль демонстрирует переход от низкомаржинального производства дженериков к более сложным формам – биосимилярам и специализированным препаратам. 

Однако финансовая поддержка была лишь одним из элементов этой стратегии. Не менее важную роль сыграло формирование институтов, которые на протяжении десятилетий обеспечивали развитие отрасли, сочетая ценовое регулирование, промышленную политику и подготовку кадров. Страны БРИКС – Индия, КНР, Бразилия, Египет – создали научные школы и производственные кластеры, способные в отдельных случаях модифицировать известные молекулы, адаптируя их под потребности национальных систем здравоохранения.

Однако реформы не ограничились изменением законодательства. Следующим этапом стало формирование долгосрочной государственной политики, сочетавшей регулирование цен, развитие государственных предприятий и поддержку отечественных производителей. 

«Государственные предприятия создали базовую техническую инфраструктуру, подготовили инженеров-химиков и заложили основы производства активных фармацевтических ингредиентов. Департамент фармацевтики был создан в 2008 году при Министерстве химической промышленности и удобрений для замены разрозненного ведомственного надзора и обеспечения централизованной фармацевтической политики, регулирующего надзора и содействия развитию отрасли», – сказала эксперт. 

Помимо финансовых стимулов, государство последовательно инвестировало в научную и технологическую инфраструктуру, без которой масштабирование фармацевтического производства оказалось бы невозможным. По словам Манси Кумари, пробел помогли восполнить государственные технические институты, такие как лаборатории CSIR, разработав недорогие методы химического синтеза для использования местными компаниями.

Фото: Totojang / iStock

Локализация производства как основа лекарственной безопасности

Период COVID-19 стал стресс-тестом для всей глобальной фармацевтической цепочки поставок. В условиях ограничений возникали перебои с поставками ключевых компонентов, что приводило к росту себестоимости и задержкам выпуска готовых лекарств. Основной риск заключался не просто в импортной зависимости, а в высокой концентрации поставщиков критически важного сырья за пределами национальной юрисдикции.  

Ответом стала новая промышленная политика. Правительство Индии запустило программу стимулирования внутреннего производства субстанций через механизмы финансовой поддержки и создания специализированных промышленных зон. Следующим этапом стало формирование собственной инновационной производственной базы. Именно этой задаче были подчинены современные инструменты государственной поддержки отрасли. 

Манси Кумари отмечает, схемы стимулирования производства стали еще одной важной государственной политикой, направленной на поддержку программы «Сделано в Индии». 

«В рамках программы PLI 1.0 было выделено 69,4 млрд рупий (63,4 млрд рублей) на снижение зависимости от импорта из Китая путем субсидирования внутреннего производства основных лекарственных средств и активных фармацевтических ингредиентов. В рамках программы PLI 2.0 было выделено 150 млрд рупий (136,5 млрд рублей) на стимулирование производства высокоценных продуктов, таких как сложные дженерики, биоаналоги, генная терапия и медицинские изделия», – сообщила эксперт. 

За этим последовал запуск программы PRIP в 2023 году: 50 млрд рупий (45,5 млрд рублей) было выделено на развитие сотрудничества между промышленностью и академическими кругами, НИОКР и клинические испытания инновационных методов лечения. Кроме того, была запущена программа создания парков основных лекарственных средств в Гуджарате, Андхра-Прадеш и Химачал-Прадеш.

Ключевой инструмент – Production Linked Incentive (PLI) схема для фармацевтического сектора, направленная на развитие химических парков и локализацию производства активных субстанций. Общий объем поддержки составляет около 2 млрд долларов (173,5 млрд рублей). 

Эти меры стали частью глобального тренда: после пандемии страны, зависящие от импорта активных фармацевтических ингредиентов, начали вводить преференции и субсидии для возврата производства субстанций на национальную территорию. В рамках этой политики происходит постепенное формирование новой промышленной структуры, ориентированной не только на конечный выпуск лекарственных средств, но и на локализацию критически важных этапов химического синтеза. 

Для стран БРИКС эта ситуация стала прецедентом системного значения. Уязвимость Индии не отменяет ее лидерства – напротив, она объясняет, почему страна активно инвестирует в следующий уровень промышленного суверенитета. Вывод для всех государств, выстраивающих систему лекарственной безопасности, формируется однозначно: устойчивость фармацевтической системы невозможна без диверсификации источников производства активных компонентов и распределения критических звеньев цепочки между несколькими юрисдикциями. 

Здесь открывается окно возможностей для кооперации внутри БРИКС. У Бразилии есть компетенции в биотехнологических исследованиях и вакцинных разработках. Система здравоохранения ЮАР обладает значительным опытом эпидемиологического мониторинга и клинических исследований. Страны Персидского залива, входящие в формат БРИКС+, формируют устойчивые финансовые ресурсы для инвестирования в инфраструктурные и производственные проекты. Комбинация этих факторов создает основу для перехода от национальных фармацевтических стратегий к межгосударственным промышленным платформам, в которых риски распределены, а компетенции объединены.

Именно эта уязвимость отдельных национальных моделей делает особенно востребованной кооперацию внутри БРИКС, где различные страны обладают взаимодополняющими производственными и научными компетенциями. 

Фармацевтика БРИКС+

Ситуация с обеспечением лекарственными препаратами в странах Глобального Юга является неоднородной, однако фармацевтика стран БРИКС в целом представляет собой мощный, быстрорастущий сектор. Акцент повсеместно делается на обеспечение лекарственного суверенитета и создание передовых вакцин. Государства объединения выстраивают независимые производственные цепочки и запускают совместные научные инициативы.  

Индия является крупнейшим мировым производителем и поставщиком дженериков, обеспечивая примерно пятую часть мировых поставок. Страна также занимает ведущие позиции в производстве вакцин: индийские компании обеспечивают около 60 процентов поставок вакцин для ЮНИСЕФ.

Китай обладает крупнейшими мощностями для выпуска готовых вакцин и R&D (исследования и разработка новых лекарств – Ред.). Страна инвестирует в разработку препаратов нового поколения против гриппа, туберкулеза, лихорадки денге. 

В России сформировалась сильная научная школа в области вирусологии и эпидемиологии. С 2014 года в стране реализуются программы поддержки фармотрасли, а в 2023 году утверждена стратегия «Фарма-2030», согласно которой к концу десятилетия доля препаратов полного цикла российского производства на внутреннем рынке должна приблизиться к 70 процентам. 

Бразилия активно развивает биофармацевтику, делая акцент на борьбе с тропическими заболеваниями. Страна полностью обеспечивает себя основными иммунобиологическими препаратами и реализует масштабные программы бесплатной вакцинации.

Фармацевтический сектор ОАЭ – один из самых быстрорастущих на Ближнем Востоке, выступающий крупным региональным хабом с жестким контролем качества и доступом к передовым разработкам. 

Египет – фармацевтический лидер Ближнего Востока и Северной Африки, покрывающий около 90 процентов внутренних потребностей в лекарствах. Согласно Национальной стратегии локализации производства вакцин, рассчитанной до 2030 года, страна намерена выйти на ежегодное производство 140 миллионов доз вакцин и наладить поставки более чем в 60 стран к 2030 году, передает Daily News Egypt, партнер TV BRICS.

ЮАР располагает одним из наиболее развитых фармацевтических секторов на континенте, с прогнозом объема рынка до 12,4 млрд долларов (свыше 1 трлн рублей).

Как сообщает ENA, партнер медиасети TV BRICS, Эфиопия реализует национальную стратегию локализации. По данным Министерства здравоохранения страны, на долю местных поставщиков уже приходится более 44 процентов национальных закупок. В период пандемии эфиопские технологические стартапы использовали 3D-печать для изготовления лицевых щитков и клапанов для аппаратов ИВЛ.  

Иран стал единственным государством в своем регионе, самостоятельно производящим и разрабатывающим вакцины против полиомиелита, туберкулеза и холеры. Согласно данным информационного агентства Mehr, партнера TV BRICS, страна производит более 90 процентов потребляемых лекарств.   

Индонезия – один из крупнейших и наиболее быстрорастущих фармацевтических рынков Юго-Восточной Азии, с мощным государственным производителем вакцин, выпускающим препараты против кори, полиомиелита, гепатита B.

Страны БРИКС+ формируют распределенную, но взаимосвязанную фармацевтическую экосистему, где каждый участник обладает специализированными компетенциями. Именно эта комплементарность создает основу для перехода от национальных стратегий к межгосударственным промышленным платформам. Развитие производственных мощностей не решает всех проблем. Не менее важен экономический эффект, который получает государство благодаря собственной фармацевтической базе. 

Фото: Sergii Kolesnikov / iStock

Стоимость закупок, страховые риски и экономика фармацевтических резервов

Эксперты все чаще говорят о формировании так называемого лекарственного суверенитета – способности государства самостоятельно обеспечивать население необходимыми медицинскими препаратами, развивать производство вакцин и поддерживать высокий уровень подготовки медицинских кадров. Именно этот комплексный подход превращает фармацевтику из статьи социальных расходов в элемент экономической безопасности. 

Первая категория – стоимость закупок. Страны, не обладающие собственным производством, вынуждены приобретать препараты по ценам мирового рынка, которые подвержены резким колебаниям в периоды кризисов. По данным Африканского союза, совокупные расходы государств континента на импорт фармацевтической продукции превышают 16 млрд долларов (1,38 трлн рублей) ежегодно, при этом до 70 процентов потребляемых лекарств обеспечивается за счет импорта. 

Страны БРИКС, обладающие собственным производством, получают возможность формировать внутренние ценовые механизмы, снижающие волатильность закупочных бюджетов. Собственное производство превращает цену лекарств из внешней данности в управляемый параметр бюджетной политики.

Вторая категория – страховые риски. Монозависимость от одного или ограниченного числа поставщиков создает ситуацию, при которой любое нарушение цепочки поставок автоматически переводит фармацевтический риск в разряд бюджетных. Для национальных министерств финансов это означает необходимость закладывать в бюджетное планирование премию за риск: либо инвестировать в диверсификацию поставок и страховочные механизмы, либо в случае кризиса столкнуться с многократно более высокими издержками – как прямыми потерями для системы здравоохранения. 

Как отмечает эксперт в области академической, научной дипломатии, экспорта российского образования, международного сотрудничества в сфере здравоохранения и международных медицинских исследований Маргарита Исаакова, «само понятие “доступность” не сводится лишь к физическому присутствию вакцины в точке оказания помощи. Немаловажным является экономический аспект – возможность приобретения или получения препарата вне зависимости от уровня дохода конечного потребителя. Доступность неразрывно связана с готовностью инфраструктуры принять, сохранить и распределить конкретный тип вакцины, что далеко не всегда достижимо за пределами крупных урбанизированных центров». Это означает, что даже при формальном наличии препарата на рынке реальная доступность для населения может оставаться критически низкой – и этот разрыв становится прямым бюджетным риском.

Индийская модель с ее диверсифицированной производственной базой и экспортной ориентацией фактически выполняет функцию рыночного страхового инструмента: множественность производителей и высокая конкуренция внутри индийского фармацевтического кластера снижают вероятность полного прекращения поставок даже при форс-мажорных обстоятельствах. 

Третья категория – стоимость резерва. Государства, осознающие уязвимость цепочек поставок, вынуждены создавать и поддерживать стратегические запасы лекарственных средств, что требует значительных капитальных и операционных затрат. Это замораживание бюджетных средств, которое в альтернативном сценарии могло бы быть направлено на развитие инфраструктуры здравоохранения. Стратегический запас – это замороженный бюджет. Интеграция в производственную цепочку – это работающий актив. Страны, интегрированные в устойчивые производственные цепочки, могут позволить себе поддерживать меньший объем резервов, полагаясь на предсказуемость и ритмичность поставок. 

Экономика доверия и регуляторная интеграция БРИКС

Помимо производственной мощи, существует еще один фактор, объясняющий устойчивость позиций Индии на мировом фармацевтическом рынке. Индийские компании на протяжении десятилетий обеспечивают стабильные поставки лекарственных средств в системы здравоохранения стран Африки, Азии и Латинской Америки. Это сформировало устойчивую репутационную инфраструктуру, основанную на предсказуемости качества и стоимости. 

Фармацевтическая модель Индии фактически трансформировалась в систему управления рисками, где ключевым продуктом является не только лекарство, но и снижение неопределенности для национальных систем здравоохранения. 

В результате сформировался особый репутационный капитал, основанный на многолетней предсказуемости качества и поставок. В отличие от краткосрочных ценовых преимуществ, такой капитал не возникает в результате разовых стимулирующих мер. Именно это превращает индийскую фармацевтику из крупного отраслевого игрока в системного поставщика для значительной части мирового рынка здравоохранения.  

Однако полноценная интеграция фармацевтических рынков стран БРИКС остается ограниченной. Национальные системы контроля лекарств функционируют автономно, несмотря на сопоставимость базовых стандартов качества и безопасности. Препарат, уже прошедший регистрацию и инспекционный контроль в одной юрисдикции, при выходе на рынок другой страны вынужден проходить повторный цикл регуляторной оценки. Средняя задержка вывода препаратов на рынок может достигать двух-трех лет и включает дублирование клинической документации, повторные инспекции производственных площадок и дополнительные требования к локальным испытаниям. Регуляторная раздробленность становится фактором, напрямую влияющим на доступность медицинской помощи в реальном времени.  

Перегруженные регуляторные процедуры усложняют и серьезно удорожают производство биотехнологических лекарств, препятствуя их своевременному выходу на рынок. При этом снижая барьеры, необходимо повышать доверие к регуляторным процедурам, чтобы противостоять критике со стороны международных фармхолдингов, распространяющих мнение о некачественных лекарствах из стран БРИКС.

Именно поэтому эксперт в области международного сотрудничества в сфере здравоохранения Маргарита Исаакова называет регуляторное сближение самым эффективным инструментом ускорения разработок: 

«Сейчас производители тратят годы, чтобы зарегистрировать один препарат в пяти странах. Если договориться о взаимном признании экспертиз – это сократит время вывода на рынки в разы. Главное – чтобы это не превратилось в гонку в ущерб качеству»

Маргарита Исаакова

Эксперт в области академической, научной дипломатии, экспорта российского образования, международного сотрудничества в сфере здравоохранения и международных медицинских исследований

Профиль эксперта

Решение лежит в плоскости функционального сближения, а не создания наднационального регулятора или унификации законодательства. Речь идет о модели, при которой регулятор одного государства может опираться на результаты инспекций и оценок регулятора другого государства при условии эквивалентности стандартов качества и процедур. 

Первый уровень интеграции – взаимное признание инспекций надлежащей производственной практики, исключающее дублирование проверок уже сертифицированных площадок. Это создает прямой эффект сокращения издержек и ускорения производственного цикла без снижения требований к безопасности продукции. 

Второй уровень – формирование единого цифрового реестра производителей и активных фармацевтических субстанций как распределенной базы данных между национальными регуляторами. Такая система обеспечивает прозрачность цепочек поставок, снижает риски фальсификации продукции и повышает управляемость фармацевтических рынков на уровне всего объединения. 

Третий элемент – развитие цифровой инфраструктуры регуляторного обмена, включая стандартизированные электронные регистрационные досье и цифровые сертификаты происхождения лекарственных средств. В долгосрочной перспективе подобная система может быть интегрирована с технологиями распределенного реестра, обеспечивающими неизменность и прослеживаемость данных о жизненном цикле препарата – от разработки до конечного потребления. 

Четвертый, наиболее сложный уровень – гармонизация подходов к регистрации биосимиляров и инновационных биологических препаратов. Именно этот сегмент характеризуется наибольшей регуляторной сложностью, поскольку требует оценки не только химической эквивалентности, но и клинической сопоставимости на различных популяциях.

Как показывает практика, для фармацевтических экспортеров ключевым барьером являются не транспортные или таможенные издержки, а именно регуляторные ограничения: необходимость повторных клинических испытаний, дублирование регистрационных процедур и отсутствие взаимного признания стандартов GMP (свод правил и требований к организации производства и контроля качества лекарств – Ред.). Их устранение способно дать больший экономический эффект, чем прямые субсидии. 

Особое значение здесь приобретает развитие совместных клинических исследовательских платформ стран БРИКС. Данные о пациентах, заболеваниях и терапевтических результатах становятся элементом общей исследовательской экосистемы, что позволяет повысить качество медицинских решений за счет расширения статистической базы и учета региональных особенностей. 

Регуляторная интеграция приобретает характер системного институционального проекта. Его реализация формирует предпосылки для перехода от фрагментированных национальных фармацевтических рынков к единому пространству регулируемого доверия, в котором скорость доступа к препаратам определяется не административными барьерами, а реальной готовностью производственных и научных систем к их внедрению. В долгосрочной перспективе именно этот уровень становится ключевым фактором конкурентоспособности фармацевтической системы БРИКС.  

Фото: utah778 / iStock

От дженериков к технологиям будущего

Конкурентная борьба в мировой фармацевтической отрасли смещается в иную плоскость. Если ранее Индия уверенно выигрывала ценовую конкуренцию у большинства развивающихся производителей, то теперь перед ней стоит задача выиграть конкуренцию технологическую. 

Одним из главных драйверов становится истечение патентовой защиты на целый ряд дорогостоящих биологических препаратов. Совокупный объем продаж рецептурных препаратов, находящихся под риском из-за окончания патентной эксклюзивности до 2030 года, превышает 400 млрд долларов (34,5 трлн рублей), из которых половина приходится на биологические препараты – именно этот сегмент открывает наибольшие возможности для производства биосимиляров. В ближайшие годы рынок перейдет из режима патентной защиты в режим ценовой конкуренции. Тот, кто войдет в него первым, получит не временное преимущество, а структурную позицию на десятилетия.

Мировой рынок биоаналогов к 2030 году превысит 60 млрд долларов (5,2 трлн рублей), и Индия планирует занять на нем долю не менее 10 процентов. Рынок биоаналогов КНР, по прогнозам, достигнет 52,2 млрд юаней (673,2 млрд рублей) к 2028 году. Эффект от вывода биоаналогов на рынок демонстрирует кратное снижение цен.

Рынок открывается для биосимиляров – препаратов, воспроизводящих эффективность оригинальных биологических средств при существенно более доступной стоимости. Индия последовательно меняет собственную модель развития, увеличивая инвестиции в биосимиляры, высокотехнологичные препараты, контрактные исследования и разработку новых молекул. 

Приоритетом становится продвижение вверх по цепочке создания добавленной стоимости – от серийного производства к собственным научным разработкам и технологическим платформам. В рамках Стратегии развития биотехнологий Индия увеличила объем биоэкономики до 150 млрд долларов (12,84 трлн рублей), финансируя строительство исследовательских центров, субсидирование проектов и подготовку специалистов. 

Одновременно меняется организация фармацевтических исследований. Все более широкое применение получают технологии искусственного интеллекта, машинного обучения и анализа больших данных, позволяющие ускорять поиск перспективных соединений и оптимизировать проведение клинических исследований. Внедрение мультимодальных систем ИИ способно обеспечить рост рынка фармацевтики и биотехнологий в этом сегменте с 1,8 млрд долларов (156,16 млрд рублей) в 2023 году до 13 млрд долларов (1,1 трлн рублей) к 2034 году при среднем ежегодном увеличении почти на 19 процентов. 

Ожидается, что более половины лекарств к 2030 году будут разрабатываться с использованием технологий ИИ. Алгоритмы машинного обучения уже применяются для анализа молекулярных структур, выявления перспективных соединений и моделирования взаимодействия лекарств с организмом, что позволяет значительно сокращать сроки исследований. 

Правительство Индии также финансирует инициативы по практическому применению ИИ, включая организацию семинаров для обучения специалистов из академической и бизнес-среды. Промышленная и технологическая политика играет решающую роль при переходе на новую модель развития, а сотрудничество между правительствами, университетами и научными центрами становится ключевым фактором наращивания внутреннего потенциала. На стыке фармацевтики, биоинженерии и цифрового здравоохранения формируется комплекс смежных высокотехнологичных отраслей, связанных с персонализированной медициной и новыми диагностическими платформами.

Если еще несколько лет назад основным конкурентным преимуществом считалась стоимость выполнения отдельных производственных операций, то ближайшее десятилетие станет периодом конкуренции технологических платформ, исследовательских компетенций и способности быстро адаптировать достижения науки к потребностям систем здравоохранения. Именно эта трансформация определит место Индии и государств БРИКС в новой архитектуре глобальной экономики здоровья.  

Экспорт стандартов и новая модель интеграции

Современный фармацевтический экспорт уже не ограничивается поставками готовых препаратов. Одновременно с лекарственными средствами распространяются производственные технологии, образовательные программы подготовки специалистов, практики организации клинических исследований, цифровые решения для управления поставками и модели взаимодействия между государством, научным сообществом и частным бизнесом. Совместные образовательные программы для подготовки провизоров, химиков-технологов и специалистов по регуляторным вопросам становятся таким же важным элементом сотрудничества, как и передача производственных технологий. 

В результате формируется долгосрочная экосистема сотрудничества, значительно превосходящая по своему экономическому эффекту традиционные экспортные операции. Для БРИКС это возможность перейти от логики торговли к логике распределенной кооперации, где каждая страна выполняет специализированную функцию, а устойчивость обеспечивается не концентрацией, а диверсификацией.

Объединение формирует собственное пространство технологического обмена, в котором знания, компетенции и производственные решения становятся таким же значимым объектом сотрудничества, как торговля товарами или движение капитала. Фармацевтическое сотрудничество выходит за пределы отраслевой политики и становится механизмом формирования новой модели экономической интеграции. 

В отличие от традиционных экспортно-импортных отношений, такая модель предполагает распределение производственных функций между несколькими странами объединения. Одни участники обладают развитой химической промышленностью, другие – компетенциями в биотехнологиях, третьи – инвестиционными ресурсами, четвертые – быстрорастущими рынками медицинских услуг. 

Особую роль в этой модели играет расширение БРИКС+. Присоединение государств, обладающих значительными финансовыми ресурсами, создает дополнительные возможности для реализации капиталоемких проектов в области фармацевтики, биотехнологий и медицинской инфраструктуры. В результате формируется система, в которой промышленная кооперация дополняется инвестиционной интеграцией, а производственные мощности получают долгосрочные источники финансирования.

Не менее важным становится формирование общего научного пространства. Развитие совместных исследовательских проектов между университетами, научными центрами и фармацевтическими компаниями позволяет существенно сократить цикл разработки новых препаратов и ускорить внедрение технологий в промышленное производство. Обмен знаниями перестает быть сопутствующим элементом сотрудничества и превращается в самостоятельный фактор экономического роста. Именно концентрация научного потенциала способна обеспечить странам БРИКС переход от преимущественного производства дженериков к созданию собственных инновационных лекарственных разработок. 

Как подчеркивает Маргарита Исаакова, «для обширного перечня забытых тропических болезней транснациональные фармацевтические компании вообще не разрабатывают новых препаратов в силу отсутствия коммерческих стимулов. Юг полагается на собственные силы или гуманитарные инициативы, а не на транснациональные корпорации». Именно здесь кооперация БРИКС приобретает не только экономическое, но и прямое гуманитарное измерение: объединение способно закрывать те ниши, которые глобальный рынок оставляет пустыми. 

В этой системе экспорт лекарств перестает быть конечной целью. Он становится инструментом построения общего рынка технологий, знаний и промышленной кооперации, способного обеспечить странам БРИКС более высокий уровень экономической устойчивости в условиях трансформации мировой экономики.

Фото: PeopleImages / iStock

Фармацевтический суверенитет как новая архитектура развития Глобального Юга

Развитие мировой фармацевтической промышленности постепенно выходит за рамки отраслевой повестки и становится одним из ключевых факторов формирования новой модели международного экономического сотрудничества. Новый этап связан с конкуренцией за устойчивость систем здравоохранения. 

В этой архитектуре выигрывает не тот, кто производит наибольшее количество лекарств, а тот, кто способен объединить вокруг себя производственные мощности, регуляторные механизмы, научные компетенции и инвестиционный капитал. Именно в этом заключается главный урок индийской модели.  

Опыт Индии показывает, что достижение фармацевтического суверенитета не является результатом исключительно масштабных государственных инвестиций или наличия дешевой рабочей силы. Его основой становится последовательное развитие всех элементов фармацевтической экосистемы, способных работать как единая система. Именно эта системность стала ключевым фактором, позволившим стране превратить фармацевтическую отрасль в один из наиболее динамично развивающихся высокотехнологичных секторов экономики.  

Для стран БРИКС и БРИКС+ значение индийского опыта значительно шире, чем успешный пример развития одной национальной отрасли. Речь идет о возможности формирования распределенной модели фармацевтического производства, основанной на кооперации производственных мощностей, научных центров, инвестиционных ресурсов и регуляторных механизмов нескольких государств одновременно. Такая архитектура позволяет существенно повысить устойчивость цепочек поставок, снизить зависимость от отдельных производителей критически важной продукции и создать условия для долгосрочного технологического развития.

Как подчеркивает эксперт в области медицинского дела и общественного здоровья Витория Дави Марзола, страны Глобального Юга перестают быть просто покупателями вакцин и лекарств и начинают участвовать во всей цепочке: исследованиях, клинических испытаниях, производстве, регулировании, распределении и мониторинге. Именно в этом переходе от роли покупателя к роли соразработчика и заключается суть фармацевтического суверенитета нового типа.

Экономика здоровья – это экономика общей безопасности. В условиях формирования новой архитектуры мировой экономики эта модель способна стать одной из основ укрепления фармацевтического суверенитета стран БРИКС и БРИКС+, обеспечивая не только доступность лекарственных средств, но и создание устойчивой инфраструктуры экономического развития на многие годы вперед.

Индия выступает как системный архитектор новой модели здравоохранения Глобального Юга – модели, в которой доступность, устойчивость и технологическая независимость формируют единую экономическую логику. Индия сегодня экспортирует не только лекарственные препараты, но и модель организации современной фармацевтической экономики, основанную на сочетании промышленной кооперации, технологического развития и долгосрочного институционального партнерства.

Статья подготовлена Вахитом Ниязовым.